Город Щегловск в годы нэпа (1921-1928)

Галаганов 3.П. Город Щегловск в годы нэпа (1921-1928) // Балибаловские чтения : материалы научно-практ. конф., посвящ. 80-летию городского статуса Кемерово, июнь 1998 г. / Кемер. гос. ун-т [и др.]. – Кемерово : Кузбассвузиздат, 1998. – С. 28-33.

Первые годы нэпа ознаменовались гигантскими трудностями восстановительного периода, которые сказались также на развитии города Кемерова в этот отрезок времени. 14 октября 1923 года на XI районной партконференции первым в повестке дня стоял доклад Томского губкома ВКП(б). В докладе отмечалось тяжелое положение рабочих-транспортников, получавших низкую зарплату — в размере 35-40% довоенных ставок. Не в лучшем положении находились и рабочие угольных районов губернии, в которых наблюдались жилищный кризис, несвоевременная выплата зарплаты и т. д.

Упомянув, что указанные недостатки были явлением временным, докладчик подчеркнул, что, хотя “рабочие и требуют своего, но в большинстве случаев, при толковом объяснении, понимают объективную обстановку и выражают готовность защищать советскую власть”.

Отчетный доклад Кемеровского райкома партии на этой конференции также затронул эту проблему. Было сказано, что отношение рабочих города Щегловска (как называли тогда город Кемерово) к советской власти и к ВКП(б) было “вполне благоприятное”. Различные кампании встречали живой отклик в рабочей среде, якобы охотно отчислявшей свой однодневный заработок. “Темные пятна”, по мнению докладчика Черныха, в области политических настроений рабочих проявлялись при регистрации объектов обложения, но и это было вызвано “теми кривотолками, которые были следствием неполной осведомленности о сущности налогов”.

Мы не зря начали с упоминания о партийной конференции. Особый вес в жизни города в начале 20-х годов имела партийная организация, в которой насчитывалось 235 членов и 56 кандидатов, что составляло 13,2% от общего числа работающих, 11 партийных ячеек, расположенных в основном на территории Кемеровского рудника. Интересно, что до 1917 года в Кемерове было всего 2 члена партии, в 1917 г. уже 12, до 1920 г. их стало 13, в 1920 г. — 116, после 1920 г., в начале нэпа, — 144 коммуниста. Партийная организация была “молодой”, требовавшей “большой обработки”. Естественно, больше всего в ней было рабочих. Коммунисты проявляли дисциплинированность по отношению к своим обязанностям, аккуратно посещали партсобрания, добросовестно относились к ЧОНу. Впрочем, по-другому в то время и нельзя было: за непосещение партсобраний и неуплату членских взносов просто исключали из партии 1.

Промышленность Щегловска в годы нэпа была представлена каменноугольной и коксохимической отраслями, входившими в АИК. Это были 2 шахты (Центральная и Владимировская), 2 батареи коксовых печей и химический завод по производству нафталина, бензола, гудрона, аммиака, креозота и т. д. Имелись также подсобные предприятия: электростанция, цехи столярный, механический, пожарный и др. Среди них выделялась электростанция, хорошо оборудованная и дававшая дешевую энергию, т. к. работала на отходах газовых коксовых печей.

Программы развития промышленности выполнялись удовлетворительно, хотя имелись “ненормальности” (тогда в партийных кругах это слово было в ходу). К ним относилось прежде всего отсутствие четкого административного управления предприятиями, что приводило к несвоевременной выплате зарплаты, нехватке инструмента, спецодежды, к отсутствию четкости в работе отделов. Кстати, средняя месячная зарплата одного человека в 1924-1925 гг. составляла 38 руб., в 1925-1926 гг. — 45 руб.

В 1925 г. в городе была хорошо развита потребительская кооперация, но частных лавок и магазинов ни на Руднике, ни на Химзаводе не было. В городе Щегловске имелись частные лавки и ларьки, факт, который Щегловским горрайкомом ВКП(б) оценивался отрицательно. Причина этого недовольства была вполне понятной: наличие частных лавок снижало процент кооперирования населения до 60. Кооперативные предприятия занимались в основном выпечкой хлеба 2. Однако цены в них были выше рыночных, в связи с чем горрайком заваливали телеграммами с вопросами о том, когда будут снижены цены. Но в городе Щегловске никто в 20-е годы учетом рыночных цен не занимался 3. В этом заключалось одно из проявлений нэпа, допустившего свободу товарно-денежных отношений.

Кроме того, кооперация теряла авторитет среди потребителей, так как порой в магазинах не было предметов первой необходимости. “Постановка работы нашей кооперации не ведет к социализму”, — вот так категорически было сказано на одном из пленумов Щегловского горрайкома ВКП(б) 4. Причина для такого вывода была более чем веская: перебои в снабжении товарами приобретали хронический характер. Единственное, в чем “преуспевали” кооперативные предприятия, так это в повышении цен: нередко они были выше рыночных 5. Из-за неразворотливости потребительской кооперации усиливался частный рынок, что совершенно не устраивало партийные органы.

Вообще быт жителей города Щегловска в годы нэпа был “весьма плох”, как было сказано на одной общегородской партконференции, так как санитарные условия квартир были тяжелые; в клубах замерла кружковая работа, и они постепенно превратились “в торговые учреждения”. Наблюдался разрыв между рабочими и руководителями, и конференция выдвинула задачу: “профсоюзникам не уединяться, а работу вести так, чтобы рабочий ее видел. Тем самым мы приблизимся к рабочей массе”. В этой “массе” квалифицированных работников не хватало, хозяйственники набирали порой крестьян, от которых пользы было мало. Старые рабочие “бузили” (характерное словечко тех лет), и застрельщиками являлись партийцы. Причина заключалась в том, что производительность труда на шахтах падала, потому что снижалась стоимость угля, росли накладные расходы, а труд шахтеров не механизировался. Потому и “бузили” шахтеры, т. е. возмущались. У них падал интерес к собраниям и совещаниям, так как их решения никем не выполнялись. Условия работы были тяжелыми, а расценки — низкими, отсюда и недовольство. “Поэтому “спец” бежит”, — говорилось на конференции, взамен приходили новые, “сырье”, с которыми требовалось немало дополнительной работы. У “спецов” и служащих зарплата росла быстрее, чем у рабочих, и это тоже вызывало недовольство 6.

На неполадки в экономике рабочие отвечали стачками и забастовками. Обеспокоенный этим фактом, Щегловский горрайком ВКП(б) в одном из своих решений 1926 г. сказал о необходимости проведения собраний по поводу стачек — в ячейках и на общих собраниях проработать вопрос о невозможности проведения стачек на госпредприятиях, особенно стихийных стачек. При этом райком имел в виду, что “в нашем Союзе ССР достаточно возможности разрешать конфликты мирным порядком через высшие инстанции, т. е. через примирительные камеры и третейские суды”.

Решение о стачках не было случайным. В мае 1926 г. прошла вторая горрайконференция ВКП(б), на которой, например, отмечалась некая “ненормальность” в профсоюзной работе. Она заключалась в том, что профсоюзные работники, как правило, защищали хозяйственников, и этот непреложный факт вызывал почему-то неприязненное отношение рабочих к хозяйственникам. Рабочие даже поговаривали о том, не пора ли вывезти хозяйственников-коммунистов на тачке 7.

Стоит отметить, что нэп оказывал разностороннее влияние на жизнь города Щегловска. К примеру, на предприятиях функционировали производственные совещания как орган экономического самоуправления. Но функционировали они как бог на душу положит: собирались нерегулярно, не было целенаправленности в их работе. Это значит, что на этих совещаниях, как ни странно, не ставились вопросы снижения себестоимости продукции, повышения производительности труда и т. д. То есть производством и экономикой занимались мало, эпизодически 8.

В целом в Кузнецком округе нэп прививался туго — возможно, потому, что ему не давали ходу. К примеру, в 1925 г. в округе частной промышленности, кроме мелкой, вообще не было. Балыкинский прииск эксплуатировался двумя арендаторами и госконторой. Рабочих было занято 179 человек. И это все.

Но что удивительно: нэп влиял, что совсем неожиданно, на социальную сферу. Например, на школьное дело города Щегловска, находившееся в плачевном состоянии: мебели было мало, помещения неприспособленные, не хватало педагогов, а у тех, которые работали, была низкая квалификация. Потому и результаты учебы были плачевные: школа давала, как отмечено бюро горрайкома, “совершенно неграмотных ребят. Самое плачевное — это то, что это были комсомольцы-активисты”. В качестве недостатка школьного дела бюро отметило, что девятилетку оканчивали не дети рабочих, а исключительно дети служащих. Поэтому, когда в 1926 г. горком получил много мест в вузы, то от детей рабочих посылать было некого. В связи с этим бюро решило, что в школу впредь горком будет проводить “строго классовый подбор”.
Некто Макcютов, выступая при обсуждении этого вопроса, сказал: “Мы живем девятый год в Советской России, а детей рабочих посылать в вузы не можем, ибо нет достаточно подготовленных, и мы вынуждены послать детей буржуазии. Мы строим социализм для буржуазии, а не для рабочих” 9.

Вообще проблема “нэп и молодежь”, как нам кажется, стояла особо. И дело даже не в том, что комсомольцам негде было собираться, а редкие собрания проходили пассивно. Как было сказано на одной партконференции, “в комсомольской организации имеется мелкобуржуазный уклон”, т. е. молодежь была подвержена пьянству и “танцулькам”. Словом, “политический уровень” комсомольцев был низким, в них не было “той живости, что была раньше”.

Так негативно нэп влиял на комсомол? Оказывается, да. На партийной конференции в ноябре 1927 г. один из ораторов, выступавших в прениях по вопросу о состоянии работы райкома ВЛКСМ, сказал буквально следующее: “Все нездоровые явления, порождаемые обстановкой нэпа, приводят молодежь в недоумение. На этом иногда выезжает и спекулирует оппозиция”. Туманно, не очень понятно, но из этого постулата делался вывод о необходимости “твердого руководства парторганизации”. Как выразился Шимкевич, “надо каждому партячейцу задуматься и передать комсомолу большевистские традиции, а у нас члены партии приглашают комсомольцев выпивать” 10.

Это было уже серьезно. Как подчеркнул кто-то на конференции, пьянство в Щегловской парторганизации было “развито очень сильно”. Один выступающий сказал: “Я сейчас наткнулся, что коммунист для себя варит пиво, за это надо стукнуть. Этот же самый коммунист держит квартирантов, надо, чтобы милиция об этом знала” 11.

И без того трудный и напряженный нэповский период нашей истории осложнялся атмосферой подозрительности, доносительства и поиска “врагов народа”. Дело в том, что ядовитые волны “Шахтицского дела” докатились и до Сибири, до города Щегловска, о чем было сделано откровенное признание в ноябре 1928 г. на 6-й партконференции. В одном выступлении прозвучало: “У нас много безобразий, есть вредительство, и если не Шахтинское дело, то наверняка Кемеровское дело. Говорят, что у нас нет спецов. Они есть, но дело в том, что они приедут, поработают немного, уезжают в другое место и начинают вредить”.

Примерно в это же время в партийной организации города Щегловска проводилась инициированная центром по инициативе Сталина кампания по развитию самокритики. Прежде всего она ударила по рукам специалистов, и они растерялись, опасаясь, что им “пришьют” “Шахтинское дело”. Правда, раздался голос и в защиту спецов. Выступающий Новак решительно заявил, что специалист может совершить ошибку, но нельзя говорить обо всех специалистах, что они не хотят работать и вредят 12.

Проблема спецов стояла не только в Щегловске. В целом в округе отношение к специалистам было настороженное. На III пленуме Кузнецкого окружкома ВКП(б) в марте 1926 г. было отмечено: “Наши специалисты далеко не соответствуют тем требованиям, которые мы к ним предъявляем. Делается очень обидно и больно, когда приходится слышать о них, что они укрывают свое знание от наших передовых рабочих. Следовательно, они работают у нас не потому, чтобы помочь нам поднять нашу промышленность, а для того, чтобь получать приличное жалованье и ничего не делать” 13.

Как видим, все-таки была проблема, был повод для недовольства специалистами.

Наконец, в 1927 г. на страницах газеты “Кузбасс” началась дискуссия о переименовании города Щегловска. Она то затухала, то вспыхивала вновь, пока 27 марта 1932 г. Президиум ВЦИК не принял постановление о переименовании Щегловска в Кемерово.

Notes:

  1. ГАКО, ф.п-15, оп. 6, д. 1а, лл. 15, 16.
  2. Там же, д. 7, лл. 1, 8.
  3. Там же, д. 16, л. 54.
  4. Там же, л. 70.
  5. Там же, д. 42, л. 27.
  6. Там же, лл. 2, 9, 10, 20.
  7. Там же, д. 16, лл. 17, 49.
  8. Там же, д. 42, л. 32.
  9. Там же, д. 18. л. 64.
  10. Там же, д. 42. лл. 35, 36.
  11. Там же, д. 74. л. 6.
  12. Там же, лл. 44, 47, 48.
  13. ГАКО, ф.п-8, oп. 1, д. 89, л. 10.
Обновлено: 14.10.2018 — 19:40

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

История Кемерово © 2018 Яндекс.Метрика