Отслеживание партийными органами и организациями настроений рабочих г. Щеловска в середине 20-х годов

Шуранова Е.Н. Отслеживание партийными органами и организациями настроений рабочих г. Щеловска в середине 20-х годов // Балибаловские чтения : материалы научно-практ. конф., посвящ. 80-летию городского статуса Кемерово, июнь 1998 г. / Кемер. гос. ун-т [и др.]. – Кемерово : Кузбассвузиздат, 1998. – С. 55-59.

В условиях нэповской экономической либерализации и неизбежного в связи с этим оживления — после революционного аскетизма эпохи Гражданской войны — интереса к материальной, бытовой стороне жизни перед коммунистами особенно остро встал вопрос о противодействии “буржуазной идеологии”, о вписывании новых явлений в официальное мировоззрение, о постоянном контроле за настроениями населения, особенно рабочих. Этот механизм контроля пока не был ещё полностью закрытым (засекреченным), во всяком случае, члены партии могли знать о том, каким образом её районный комитет получает информацию и как передаёт её дальше “наверх” (см. протокол XI районкой конференции РКП(б), г. Щегловой, 14 октября 1923 г.) 1.

Одними из главных источников такой информации, поступавшей в организационный отдел райкома партии, являлись протоколы заседаний бюро и общих собраний ячеек, протоколы коммунистических фракций в советских, профсоюзных, кооперативных и других органах, а также политсводки (письменные — сначала от всех ячеек, потом только от отдалённых, а близлежащие давали устные сведения, записываемые в орготделе райкома). Помимо официальных источников, упоминается и такая категория, как “случайная информация”: письма, заявления, поступающие в ячейку, личные наблюдения, ведущиеся партийцами.

Сам же орготдел предоставлял информацию, освещающую политическое и экономическое состояние района, настроения рабочих и других групп населения, деятельность ячеек и т. д. — ежемесячно в общий отчёт районного комитета, дополнительно — по отдельным вопросам, а также для составления сводок по разовым заданиям вышестоящих органов.

“Политическое состояние” населения было первостепенным вопросом — и по порядку и, надо полагать, по важности — в информационном отчёте Щегловского горрайкома партии за IV квартал 1925 г. Здесь рассматривались: 1) итоги выборов рудничного и заводского комитетов профсоюза, которые прошли “при проведении самой широкой демократии вполне хорошо, все кандидатуры, выдвинутые парторганизацией, прошли почти единогласно”; 2) наличие в районе антисоветских группировок и бандитизма (таковых не наблюдалось, а имелись “бузотёры” и “отдельные хулиганские выходки” — особенно на руднике, когда с прохожих, иногда угрожая холодным оружием, снимали верхнюю одежду); 3) влияние в районе православной церкви и сектантов, антирелигиозная работа 2.

Настроения рабочих тщательно анализировались на самого разного рода совещаниях — секретарей ячеек, “апортов” (организаторов агитационно-пропагандистской работы), “звеноргов” (позднее групоргов; т. е. звеновых организаторов: крупные ячейки делились на звенья по 2-5 человек), “индивидуалов” (партийцев, ведущих индивидуальную агитационно-пропагандистскую работу на предприятиях; часто это были именно звенорги) и т. д. На одном из подобных совещаний (секретарей ячеек, апоргов и индивидуалов Щегловского горрайкома ВКП(б) в связи с обследованием Сибкрайкомом
парторганизаций по всей Сибири в 1926 г. было специально предложено: ‘‘…заслушать экспромтом сообщения по этому вопросу (о притоке новых рабочих из деревни, их настроениях и влиянии их на кадровых рабочих. — Е. Шуранова) индивидуалов, на которых лежит обязанность постоянно и вдумчиво относиться к настроению масс и своевременной информации парторганов…” и решено провести совещание ячейкового актива во всех производственных ячейках по данной проблеме, а все собранные материалы о настроениях рабочих представить в горрайком 3.

Наконец, в системе отслеживания настроений людей и их политических взглядов важную роль играли органы ГПУ, сотрудники которого, в отличие от партийных организаций, не несли обязанности вести агитпропработу среди масс. Это особый предмет исследования, и автор находит возможным упомянуть только один документ: сов. секретное письмо из Кольчугинского окружкома РКП(б) от 22 августа 1925 г. о том, что на местах наблюдаются факты расконспирации секретных сотрудников (сексотов) ОГПУ, причём некоторые райкомы партии не только не противодействуют этой расконспирации, но даже поощряют ее 4.

Итак, каковы же были настроения рабочих в 1923-1926 годах? Кстати, оговоримся сразу, что настроения — это эмоциональные, нередко спонтанные реакции, довольно легко подвергающиеся изменениям, в отличие от более стабильных политических взглядов и общественного мнения, требующих к тому же гораздо более высокого уровня культуры.

В первую очередь рабочих г. Щегловска интересовали проблемы материально-бытового свойства: размер зарплаты и своевременность её получения, а также квартирный вопрос. Что касается зарплаты, то на совещании секретарей цеховых ячеек химзавода 8 декабря 1926 г. трое выступающих отразили недовольство рабочих тем, что накануне 7 Ноября получку стали выдавать только вечером, когда магазины были уже закрыты, поэтому “рабочие заявили, что идут домой и у них нет праздника” 5. Да и в целом “буза” по поводу зарплаты происходила весьма часто, вплоть до забастовки 6. Неудовлетворённость рабочих расценками, неправильным переводом на другую работу выплёскивалась ими на профсоюзные органы: в информации орготдела Щегловского горрайкома партии отмечалось, что ежедневно в рудкоме профсоюза Кемрудника и в завкоме Химзавода таких жалоб — “с криками и руганью” — десятки 7.

Недостаточная, по мнению рабочих, оплата их труда порождала, как тогда говорили, “антагонизм” между ними и Автономной индустриальной колонией (эта черта в отношении русских рабочих к колонистам отмечается в диссертации Л. Ю. Галкиной) 8. В первые годы существования АИК эти противоречия ощущались более остро, неудивительно, что выступления против американской колонии расценивались органами ГПУ и РКП(б) как контрреволюционная агитация, и лица, её ведущие, подлежали удалению с рудника, а райкому горняцкого профсоюза предписывалось обратить серьёзное внимание на поступающих работать “в смысле их политической благонадёжности” 9.

Впрочем, и в 1926 г. рабочие, недавно пришедшие на рудник, “на АИК смотрят односторонне, как на частную собственность”, да и старые рабочие недолюбливали “американцев” за то, что те больше получают 10.

Не только иностранцы, но и русские спецы вызывали зависть своим более высоким заработком, лучшими жилищными условиями. Стремление рабочих к повышению зарплаты, желание уравнять её со спецами и иностранными рабочими вызывали особое беспокойство партийных органов в связи с появлением “новой оппозиции” 11.

Отношение рабочих к администрации и производству в целом было в то время неоднозначным. В документах встречаются свидетельства, что рабочие, особенно новые, “производство понимают не своим, а дядиным”, “не знают разницы между царским строем и советским”, бывают недовольны тем, что коммунисты агитируют за напряжённую работу в условиях несвоевременной выплаты заработка, испытывают недоверие к профсоюзам, видимо, слабо надеясь на их помощь и защиту, да и вообще не осознавая их роль в тогдашних условиях. Кадровые рабочие, хотя тоже откровенно стремятся побольше заработать, тем не менее болеют за производство, воспринимая его как своё, а потому более активны на производственных совещаниях, которыми, впрочем, большинство рабочих интересовалось мало 12.

Авторитет коммунистической партии среди рабочих был, по всей вероятности, немалым, однако, как отмечалось на одном из совещаний групоргов и индивидуалов, “есть много беспартийных рабочих, которые гораздо лучше разбираются в [политических] вопросах, чем партийцы, но не вступают в партию, боясь парт дисциплины. Горняк очень трудно поддаётся обработке, имеются много таких, что настроены против Советской власти, и, когда начинаешь его-убеждать в одном — он тебе доказывает другое, и его никак не обработаешь’’ 13.

Таким образом, настроения рабочих г. Щегловска во многом определялись успехами и трудностями нэповской эпохи, громадным социальным динамизмом вследствие бурного индустриального развития города (мощным притоком новой рабочей силы, преимущественно из деревень, “разбавляющей” старые рабочие кадры), а также наслаивающимся на всё это таким своеобразным фактором, как существование колонии иностранных рабочих.

Notes:

  1. ГАКО, ф.п-15, оп. 6, д. 1а, л. 17об.
  2. Там же, д. 7, л. 2-2об.
  3. Там же, д. 26, л. 20, 23.
  4. Там же, д. 4, л. 76.
  5. Там же, д. 26, л. 44.
  6. Там же, д. 16, л. 20; д. 26, л. 20. 44.
  7. Там же, д. 30, л. 8.
  8. Галкина Л. Ю. Создание и деятельность Автономной индустриальной колонии иностранных рабочих и специалистов (АИК.) в Кузбассе (1921-1926 гг.): Автореф. дис. … канд. ист. наук. — Кемерово, 1997; см, также: ГАКО, ф.п-15, оп. 6, д. 6, л. 16.
  9. Там же, д. 16, л. 3,6.
  10. Там же, д 26. л. 20.
  11. Там же, л. 20, 22, 29.
  12. Там же, л. 20-22, 44.
  13. Там- же, д. 29. л 29.
Обновлено: 18.10.2018 — 17:08

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

История Кемерово © 2018 Яндекс.Метрика